5 февраля 1879 г. поступил в Тверской музей из погоста Стержа, Осташковского уезда, памятник XII столетия,—каменный, из красноватого гранита, крест, с следующею на нем надписью: «6641 года (1133) месяца Июля 14 день почахъ рыти реку сю язъ Иванко Павловиць и крестъ сь поставихъ»*.
    Вышина креста 2 арш. 5 верш., ширина или длина поперечины 1 арш. 13 верш., ширина нижней оконечности 3 четверти аршина, ширина верхней оконечности 7 верш., ширина левой оконечности поперечины 8 верш., а правой 7 верш.; толщина в средине 5 1/2 верш.; верхние концы креста заострены. Весу в нем 57 пуд. Крест углублен был в землю основанием своим на пол-аршина.

    Крест этот, как утверждают старожилы, стоял на круглой насыпной горе, называемой Городок, находящейся при впадении реки Волги в озеро Стерж, в двух верстах от погоста Стержа, на правом берегу Волги и в пяти верстах от её истока. Перенесен он на кладбище погоста Стержа местным помещиком Обернибесовым и поставлен на могилу его предка, Афанасия Афанасьевича Обернибесова, умершего в прошлом столетии. Означенная гора, около 3 сажен высоты, имеет вершину плоскую, в 25 саж. в окружности; к ней ведет насыпь в вид вала. С одной стороны горы и вала находится болото, с другой р. Волга.
    Местность, где стоял этот памятник, находится в древних новгородских пределах. Погост Стерж в летописях упоминается в числе городков Залесских, и в договорной грамоте между Новым-городом и польским королем Казимиром показан в числе волостей новгородских, а из писцовых книг Деревской пятины 1495 г. видно, что он составлял вотчину новгородского Аркажскаго монастыря, основанного в 1153 году.
    Этот памятник впервые сделался известным из рукописи д. чл. Тверского статистического комитета свящ. Вл. II. Успенского: «Исторические заметки об Осташковском уезде.» В прошлом же году Осташковский помещик Виктор Александрович Обернибесов (1), сочувствуя цели учреждения Тверского музея, уступил ему означенный памятник, который, благодаря просвещенному содействию Тверскому музею Степана Петровича Уткина, несмотря па многие затруднения, доставлен им в Тверь в полной сохранности.
    Этот памятник, по древности надписи на нем, занимает второе место между известными русскими памятниками, т. е. первое после знаменитого Тмутараканскаго камня. Обращаясь к объяснению надписи на этом памятнике, разобранной в настоящее время, можно было бы предполагать, не принадлежит ли он к числу межевых, или граничных памятников., подобных Тмутараканскому и князя Рогволода (1171 г.) камням (2), и не следует ли читать, вместо слова рыти, слово мерити, подобно тому как на Тмутараканском камне (1068 г.) значится « . . . . Глебъ князь мерилъ море по леду» и т. д. Но слово рыти высечено очень явственно и перед ним нет места для слога: ме. Притом и в межевой грамоте великого князя Ивана Васильевича 1483 года, о рубеже между его Новгородскою землею и Ржевскою землею брата его князя Бориса Васильевича, в числе межевых знаков между пограничными волостями Стерженскою и Кличенскою, этот крест не упоминается. Упоминается только о кресте близ озера Селигера, от которого начинался рубеж, проходивший между Стерженскою и Кличенскою волостями и направлявшиеся на белый камень, на воротища и т. д. Скорей можно предполагать, что слово «рыти» означает углубление и расширение для удобного судоходства реки Волги, которая в этом месте действительно мелка и узка. Известно, что в древности главными путями сообщения были реки; местность же, занимаемая погостом Стержем, находящаяся в прямом направлении между Смоленском и Новым-городом, у самого почти истока Волги и вблизи истоков Западной Двины и Днепра, представляла удобства, для водяного сообщения между главными и торговыми в древности городами: Смоленском, Полоцком и Великим Новгородом. Найденный в прошлом году в Осташковском уезде, на границе Смоленской губернии, недалеко от реки Жукопы, впадающей в р. Волгу, клад XIV века, заключающей в себе около 700 монет Богемского короля Венцеслава III, убитого в 1306 г., и несколько монет Карла IV, вступившего на Богемский престол 1345 г., не может ли служить указанием существовавшего прежде в этой местности водного пути? К числу сделанных предположений, для объяснения этого памятника, можно присоединить еще следующее. В окрестностях Новгорода, в настоящее время, слово рыть употребляется вместо слов бросать (рынуть), топить. (Путевые письма из Новгородской и Псковской губернии Павла Якушкина. Спб. 1860 г. стр. 121). Такое употребление слова рыть дает повод предполагать, не употреблено-ли слово «рыти» в надписи па кресте в значении прудить, делать плотину для устраиваемой, быть может, мельницы. Впрочем, значение слова «рыти» может быть определено не иначе как исследованием местности, на которой был поставлен памятник. Остаются совершенно непонятными буквы П или К, или другая буква, (разобрать трудно) и 0,поставленные в начале надписи пред числом, означающим год (3).
    Упоминаемый в надписи, на памятнике, Иванко Павлович, по всему вероятно, есть храбрый Новгородский посадник Иванко Павлович, которому Новгородцы, возвращаясь с реки Дубны (4) из похода па Суздаль в 1134 г., дали посадничество, отняв оное у Петрила. Этот посадник в следующем году погиб па Жданной горе (Владимирской губернии), во время нового похода на суздальцев.

* Точный слепок с этого замечательного креста приобретен Московским Археологическим Обществом, и хранится в его Музее. Примеч. Редак.

1) В Тверском музее хранится и другой замечательный памятник религиозного одного из его же предков—надгробная доска, сооруженная и положенная в г. Ржев, в соборном храме, стольником Сергием Феодоровичем Обернибесовымъ, на могиле князя Владимира и княгини Агрипены.

2) В Могилевской губернии, в Оршанском уезде.

3) Не означют ли они слово лето, которое в XII в. писалось различно.

4) Река Дубна впадает в р. Волгу ниже г. Корчевы.