Культовые камни Приильменья

Вы находитесь: Деревенские святыни Северо-Запада России>> Библиотека

Шорин М.В.

Культовые камни Приильменья
(по материалам Новгородской области).

До настоящего времени культовые камни относились к наименее изученной группе памятников. В стороне оставался дополнительный источник, позволяющий прояснить смысл и сущность некоторых древних обрядов, установить их связь с мифологическими воззрениями, расширить существующие представления о древних славянских верованиях, определивших особенности религиозного сознания эпохи христианства.
Своеобразие этой категории древностей, ценность связанных с ними материалов определяются включением культа камней в религиозные системы различных эпох. Почитание камней, как и других природных объектов, зародилось в глубокой древности и имеет многотысячелетнюю традицию. Естественно, за столь длительный срок часть их утратила свое культовое значение, но некоторые из них как объекты почитания сохранились вплоть до настоящего времени. Народное воображение связало с ними различные легенды, предания, поверья, которые представляют интерес сами по себе и помогают понять смысл обрядов, чаще всего дошедших в обрывках.
Безусловная слабость осмысления этих памятников в историческом плане определилась неразработанностью источниковой базы. До сих пор отсутствовала сводка культовых камней Новгородской области, а накопление сведений о них шло крайне медленно. Лишь о четырех камнях имеются данные в дореволюционной литературе (Новгородский сборник 1865, III: 96-97; Новгородский сборник 1865, IV: 14; Передольский 1898: 49, 206-207, 332; Аничков 1915: 15). Сведения о нескольких камнях приводятся в статье Н.Г.Порфиридова (Порфиридов 1940: 115-118), часть их выявлена краеведом Г.И.Ивановским и в ходе паспортизации памятников археологии, а в 1985-1988 гг. автор проводил планомерные работы по поиску данных объектов.
К сожалению, в связи с отмиранием традиции почитания камней, поиск их значительно затруднен. Как правило, они удалены от населенных пунктов, расположены в глухих м и могут быть локализованы только с помощью местных жителей. Кроме того многие камни были уничтожены в результате хозяйственной деятельности и, прежде всего, широких мелиоративных работ. Данные обстоятельства не позволяют визуально исследовать некоторые и них, что ограничивает материал лишь фиксацией фольклорно-этнографических сведений
В настоящее время собраны сведения более чем о 120 культовых камнях. Концентрация культовых камней в различных районах Новгородской области частично связана с их обследованностью автором статьи в 1985-1988 и (рис. 1). Они представляют собой довольно больших размеров гранитные валуны ледникового происхождения, как правило расположенные вблизи водных источников озер, рек, ручьев, родников. В ряде случаев почитанием пользуются находящиеся рядом с камнями другие природные объекты: родники или деревья Примером тому может служить комплекс, расположенный у деревни Горы (рис. 2).

Помимо камня, над которым сооружена часовня, он включает в себя родник и каменный крест.
Камни имеют естественно-природную форму, иногда поверхность их гладкая, но чаше всего на них встречаются различного рода углубления, знаки. Некоторые углубления естественного происхождения, то есть образовались в результате геологического выветривания породы. Ввиду некоторого сходства, население интерпретирует их как следы животных или человека. Антропоморфные знаки искусственного происхождения представляют собой углу» ленные изображения отпечатка человеческой стопы или кисти руки. Выполнялись они, как правило, в технике выемки, то есть порола камня выбиралась по всей площади изображения.
Часто на камнях встречаются разнообразные по форме искусственные углубления цилиндрические, полусферические, прямоугольные в плане. На одном валуне могут быть углубления различной формы, а количество и размеры их варьируют в широких пределах. На камне у деревни Федорково выработана выемка неправильной формы (рис.3),

а на камне у деревни Подол циллиндрическая выемка.
На некоторых камнях выбит четырехконечный или шестиконечный крест, а также подковообразный знак, в котором население видит след конской подковы.
В некоторых случаях на одном валуне расположены различные знаки и углубления. Так на камне у деревни Данилове выбиты шестиконечный крест и изображение левой кисти, а на камне у деревни Подгорье углубления прямоугольной и круглой в плане формы, а также изображения "следов".
Особое место занимает камень "Щеглец" у деревни Подол. А.А.Формозов, исследовавший уникальные рисунки на этом камне, находит ближайшие аналогии им на камнях Швеции и датирует эпохой бронзы (Формозов 1965:130-139).
К сожалению, до сих пор не получил распространения трасологический анализ знаков на камнях, позволяющий реконструировать технологию их изготовления, а также определить характер орудия (тип и материал, из которого оно изготовлено).
Собранный материал позволяет произвести классификацию культовых камней. Положив в ее основу характер преобразования камней (углубления, знаки), наиболее целесообразным представляется выделение следующих групп:
1. Камни-следовики (60 объектов).
2. Камни с выемками (22 объекта).
3. Камни с изображением крестов (12 объектов).
4. Камни без следов обработки (23 объекта). Относительно камней-следовиков еще раз
отметим, что наряду с изображениями "следов", искусственное происхождение которых не вызывает сомнений, имеются углубления естественного характера, иногда подправленные рукой человека. В данном случае их происхождение (естественное или искусственное) не имеет принципиального значения. Для нас важна фольклорная интерпретация этих образований.
Сравнение культовых камней Новгородской области с аналогичными памятниками других территорий показывает, что набор их типов в целом един. Исключение составляет Эстония, где на фоне большого количества известных памятников такого рода, камни с углублениями полусферической формы абсолютно доминируют (Lougas 1972:729-732).
Несомненно, изучение камней не может ограничиться анализом лишь внешних признаков. Важной проблемой является выявление хронологии возникновения и бытования кульм камней. Определенную помощь здесь могут оказать археологические раскопки прилегающего к камням пространства. Однако, проведенные работы показали, что фактический материал, получаемый в итоге, крайне невелик. Сложность датировки камней усугубляется и тем, что эти объекты не могут быть непосредственно связаны с другими археологическими комплексами поселениями и могильниками.

На территории Новгородской области раскопки проводились у четырех камней. В одном случае исследовался уже упомянутый камень у деревни Данилове, получивший в народе название "Гробовой". У его основания были вскрыты скопление перегоревших камней и яма с зольным заполнением, в которой найдены фрагменты керамики, датируемой XVI Керамика того же времени найдена при раскопках у культового камня близ деревни Сухим Нива. Кроме того, здесь была вскрыта выемка, состоящая из плотно пригнанных друг к другу булыжников со следами обжига. На исследованном валуне выбито два углубления прямоугольной в плане формы и одно цилиндрическое (Мильков 1982:10-12,18-19).
Можно предполагать, что исследованные камни входили в состав ритуальных сооружений и, скорее всего, почитание их было связан с разведением обрядовых костров. Любопытно что сходные данные получены при раскопок культовых камней на территории Прибалтики (Римантене, Урбанавичюс 1971: 330; Урбанавичюс 1972: 420-421; Васке 1974: 397-398; Уртан В. 1974:407-408; Уртан Ю. 1975: 424; 1981: 373; Стубавс 1979: 474), в частности, в Литве подобие объекты, связанные с камнями (ямы с зольно-угольным заполнением, вымостки), датируются XVI - XVIII вв. (Urbanavicus 1972: 83; 977:79-89).

Поздние даты, полученные при раскопках, отнюдь не означают, что начало почитания камней относится к этому времени. Скорее всего, они использовались в культовых целях и в более ранний период, но при этом совершавшиеся ритуалы, очевидно, имели характер, исключающий фиксацию их следов археологическими методами. Так при раскопках культового камня у деревни Забродье, на поверхности которого выбито изображение следа стопы и кисти руки человека (рис. 5), какие-либо материальный остатки, имеющие отношение к ритуалу, не обнаружены (Шорин 1986:34).
Данное обстоятельство стимулирует поиск иных путей, один из которых связан с проведением анализа ближайшего археологического окружения исследуемых объектов. В случае выявления определенной категории памятников, топографически связанных с камнями, можно было бы говорить об их хронологической связи. Наши исследования не позволили выделить какую-либо группу ранних памятников, связанных с культовыми камнями. Можно лишь предполагать, что культ камней на разных территориях возникал в разное время. Однако, среди исследованных выделились такие микрорегионы, где известны лишь позднесредневековые памятники. Отсюда следует, что культ
камней не мог зародиться ранее времени освоения этих территорий.
Таким образом, можно говорить о воспроизводстве культа камней в эпоху позднего средневековья (Шорин 1991).
Этот процесс вполне понятен и закономерен, так как культ камней в данное время имел широкое распространение, являясь неотъемлемой частью культововой практики, а в связи с миграцией населения, он переносился и на вновь освоенные территории.
Косвенные данные, полученные на всей территории распространения культа, позволяют заключить, что почитание камней на Северо-Западе возникает в эпоху раннего металла.
Раскрытие смысла совершавшихся у камней обрядов возможно при анализе фольклорных и этнографических сведений (легенд, преданий, поверий, заговоров, ритуальных действий). Эти материалы, собранные, главным образом, за последние годы, позволяют не только охарактеризовать народные религиозные представления эпохи христианства, но в какой-то степени реконструировать характер культа в эпоху язычества.
По народным представлениям, следы на камнях являются отпечатками ног персонажей христианской мифологии. Так, считается, что след стопы на камне у деревни Караваево принадлежит Параскеве Пятнице, а углубления на камне у деревни Подол, оставлены Богородицей, которая "спустилась с неба по березе и молилась на камне за грехи человеческие"*. Легенды рассказывают о чудесном появлении камней, связывая их иногда с деятельностью христианских святых. Считалось, что камень, находившийся у деревни Еськино приплыл по реке Колодне из Можай-города, а на камне, расположенном у деревни Долганово, приплыл Никандр Городноозерский, оставивший на нем свой след. Два почитаемых камня аналогичная легенда связывает с именем Антония Римлянина. Один из них лежит в западном притворе собора Рождества Богородицы Антониева монастыря, другой, менее известный, находился на берегу реки Волхов, у порогов (Репников 1903: У.2).
Святость некоторых камней объясняется обретением на них "явленных" икон.
Почитаемые камни наделялись чудодейственными свойствами, способностью исцелять от многих болезней. Магической силой наделялась и вода из углублений на них. Повсеместно этой водой промывали глаза, считалось, что она помогает при глазных болезнях и может даже исцелить от слепоты. О камне с чашеобразной выемкой у деревни Линье легенда рассказывает следующее: "В древности несколько слепых-нищих, переходивших из селения в селение за милостыней, в лесу заблудились и должны были ночевать. Проснувшись рано поутру, не знали они, что делать, дороги нет, селений нет, и они начали молиться Богу и угоднику его Николаю Чудотворцу. Тогда один из них напал на камень этот, и на нем ощупав воду, умылся ею и вдруг прозрел. За ним то же сделали и другие и прозрели..." (Новгородский сборник 1865, III: 96-97).
Вода из углублений, на камнях у деревень Подол, Щеглове, использовалась для выведения бородавок.
Также широко было распространено поверье о способности камней снимать зубную боль. В этой целью камень грызли или, отколов от него небольшой кусочек, укладывали на больной зуб. При этим иногда произносили магические приговоры. Так, например, прикладывая к больной щеке мох с Некретимого камня у деревни Устье, приговаривали: "Как камень не кретается никогда, так и болезнь никогда бы не болела". У камня близ деревни Курицко произносили следующие слова: "Прихожу я к серому камню, Бог помощь, серый камень, не болят ли у тебя зубы, не ломит ли, не колют ли, и черви не точат ли, так и у меня раба (имя) не болели бы, не ломили бы, и черви не точили бы, по сей день, по сей час, по мое слово. Аминь". Под Феклин камень у деревни Замостье закапывали детскую пуповину с тем, чтобы ребенок рос крепкий и здоровый. Подобное же поверье было связано с Некретимым камнем у деревни Новинка.
Слава о целительных свойствах некоторых камней была столь велика, что на поклонение к ним верующие стекались не только из ближайшей округи. Так, большую известность получил камень у деревни Подгорье, с которым связывают несколько случаев чудесного исцеления. По рассказам местных жителей вся поверхность его была покрыта следами человека, животных, углублениями круглой и прямоугольной в плане формы, а собиравшуюся в них воду использовали для омовений и компрессов. Некогда здесь была часовня, которую, по преданию, поставил на свои средства местный торговец, исцелившийся от слепоты. В день памяти Зосима и Савватия, а также Ахтырской иконы Богоматери устраивали крестный ход и у камня совершали молебен, в котором принимали участие священнослужители местной церкви. К сожалению, в 1958 г. по распоряжению властей этот уникальный памятник был уничтожен. Камень взорвали, а фрагменты, на которых находились знаки и углубления, утопили в болоте. В настоящее время почитанием пользуются осколки камня, частично собранные местными жителями.
К почитаемым камням ходили по церковным праздникам, а по необходимости и в будние дни. Для некоторых камней особо чтимым был какой-то один праздник и тогда у них моления принимали массовый характер. Примером такого рода может служить почитание камня у деревни Горы на Николу вешнего. Для камня у деревни Караваево такой день приходится не на праздник церковного календаря, а на особо чтимую в народе ильинскую Пятницу, а также день памяти великомученицы Параскевы. С целью избавления от зубной боли к Феклину камню у деревни Замостье нужно было идти в Великий четверг.
У некоторых камней воздвигали кресты, часовни, служили молебны, в которых принимали участие священнослужители. В качестве приношений на камни клали деньги, полотенца, цветы. Значительно большим разнообразием отличались пожертвования камням на других территориях. В частности, в Белоруссии камням приносили холст, шерсть, телят, поросят (Дучиц 1988:63).
Помимо камней, признаваемых святыми существует довольно многочисленная группа подобных объектов, традиция почитания которых была прервана, и какие-либо сведения прямо указывающие на их культовое использование, отсутствуют. Среди них выделяются камни, на которых еще в 1930-е годы молодежь устраивала традиционные пляски. По воспоминаниям старожилов, в ночь на Ивана Купалу на гигантском валуне около деревни Камень повременно отплясывало 12 пар. На плоской вершине этого камня некогда находилось сражение следа человеческой стопы, но от Ильного разжигания костров оно выкрошилось. К числу подобных объектов относится - Веселый камень у деревни Каменка, камень Деревни Вины и некоторые другие. Вероятно, данные действия некогда имели ритуальный смысл, со временем забывшийся. Самым примечательным является тот факт, что многие камни имеющие характерные углубления или изображения следов, пользуются недоброй славой. По народным представлениям, они являются нечистыми , здесь обитает нечистая сила, черти, у камней “водит” и случаются "привиждения". "Пойдешь мимо такого места, особенно, когда навеселе, обязательно что-нибудь случится, и бывало такое увидишь, волосы дыбом встают и шапка слетает, а очнешься уже где-нибудь в глухом лесу или на болоте". Поэтому для безопасности такие места старались обходить стороной, а если случалось, что путь проходил мимо, "бежали без оглядки, от страха забыв все на свете". Один из таких камней, на котором, по рассказам, сидит черт, охраняющий клад, имеет цилиндрическое углубление и расположен среди болот на островке, называемом Скалозубым. Предания о закопанных когда-то кладах повсеместно связаны с подобными камнями, и естественно, было много желающих добыть их. По народным представлениям копать клад большое искусство, и без знания специальных рекомендаций достать его невозможно. Поэтому все эти попытки заканчивались безуспешно.
Самое удобное время для поиска клада ночь на Ивана Купалу, когда "клады выходят на просушку" и по свечению синего пламени можно определить место, где они находятся.
Неоднозначное отношение к камням, наличие "святых" и "нечистых" объектов, объясняется сложной судьбой культа. Принятие христианства на Руси в качестве государственной религии не привело к разрыву со старыми верованиями. Языческие по происхождению культы, связанные с почитанием камней и других природных объектов, продолжали существовать, а совершавшиеся обряды по-прежнему не имели ничего общего с христианством. На протяжении многих веков церковь и государство вели непримиримую борьбу за искоренение "языческой скверны", свидетельства чему можно найти в письменных источниках разнообразного характера.
В грамоте 1534 г. новгородский архиепископ Макарий сообщает великому князю Ивану Васильевичу, что распространение языческих мольбищ приняло угрожающие масштабы и охватило огромную территорию "... в длину болши 1000 верст, а в широту до Великого Новаграда за 60 верст, а инде за 50 и за 40..." (Полное собрание 1851:73).
Таким образом, даже в XVI в. в непосредственной близости от Новгорода, главного оплота христианства на севере Русского государства, население придерживалось языческих обычаев. Архиепископ Макарий направляет в Вотскую пятину священника Илью, предписав ему собирать всех христиан и всем им "... те скверная молбища, камение и древеса, везде разоряти и истребляти в конец и огнем жещи..." (Дополнения 1846:28). Однако, население продолжало придерживаться древних обычаев, и через несколько лет архиепископ Феодосии был вынужден предпринять аналогичные меры. -
Также языческим по своей сути было признано поклонение камню под Переславлем-За-лесским, и в начале XVII в. он был закопан (Житие 1909:26).
Это, однако, не означает, что люди, почитавшие камни, считали себя "плохими" христианами. Просто народное и церковное понимание христианства сильно разнились между собой.
Камни, традицию почитания которых церкви удалось прервать, как объекты "идольского служения", попали в категорию "нечистых". Однако, искоренить поклонение камням так и не удалось, и постепенно происходит слияние древней традиции с христианским культом святых мест. Некогда языческие культовые объекты включаются в систему христианского почитания и, как правило, обрядовые действия
у них исполняются в соответствии с христианской религии. Тем не менее мест еще в нынешнем столетии у камней совершались обряды, в которых христианство Ян отступало на задний план. В этой связи показательно жертвоприношение петуха черно цвета на камне у деревни Свистуха. Даже в т случаях, когда обрядность была приближена христианским нормам, в ней сохранялись элементы, унаследованные от эпохи язычества и прежде всего, это касается жертвоприношении. Если подобный объект попадал в поле зрения церкви, эти действия пресекались.
Наши исследования показали, что еще в начале XX в. культ камней был широко распространен на территории Новгородской области
В почитании камней нашли отражение разновременные представления, находящиеся между собой в неразрывном единстве. В целом в религиозной практике сельского населения и это время сохранялись элементы верований и обрядности, унаследованные от эпохи язычества. Естественно, за столь длительный период они претерпели изменения, трансформировались, но наряду с этим, и христианские идеи и обрядность переосмысливались в духе традиционных категорий религиозного мышления. Все это определило глубинную специфику народного православия на фоне ортодоксальных норм.
В виду сохранения в рассматриваемом культе архаичных элементов, имеющиеся в нашем распоряжении материалы позволяют не только охарактеризовать религиозные представления эпохи христианства, но и выйти на более древний пласт верований языческий. Исследования в этом направлении позволили выявить связь камней с культом Велеса, считавшимся в языческий период "богом всея Руси". Прежде, чем привести некоторые данные, прямо или косвенно выявляющие следы культа Велеса, заметим, что функционально значимыми для данного божества были такие признаки, как связь с животными, загробным миром, богатством, плодородием, болезнью и исцелением, установлена змеиная природа Велеса, почитание медведя в связи с культом Велеса, в мифологическом плане "скотий бог" Белее, как его называют летописи, противопоставлен богу-громовику Перуну (Иванов, Топоров /974;, Успенский 1982).

Необходимые сведения могут быть получены при анализе собственных наименование камней. Прежде всего, на непосредственную связь исследуемого культа с Велесом указываю названия камней, отражающие имя божества Елесина Богородица, Волос; или его зооморфные воплощения Медведица, Змеиный камень.
Один из них, именуемый Елесина Богородица, расположен на берегу озера у деревни Ножкине. Он представляет собой гранитную плиту размерами 1,8 х 1,6 х 0,7 м, от верхней части которой отколот большой кусок. Плита находится в центре ямы (3,2 х 2,8 м, глубиной до 0,9 м), стенки которой выложены булыжником (рис. 6). При расчистке культового сооружения в его западной части открылся вход, где ступенями уложены уплощенные камни. Но самая интересная находка обнаружена в кладке стены, это отбитый кусок плиты, на котором находится естественное углубление, имеющее явное сходство со следом человеческой стопы. Можно предположить, что в период борьбы с языческой традицией почитания, "след" был сколот, а сам камень закопан. Однако, население не смирилось с утратой святыни, камень откопали, стенки ямы укрепили булыжником, и культовое сооружение приняло современный вид. Почитание Елесина камня, как его иногда называют, возобновилось и сохранялось вплоть до середины нынешнего столетия. С камнем связана легенда об обретении на нем иконы Богородицы.

В 50 м от исследованного сооружения расположен еще один камень, по форме напоминающий скульптурное изображение животного с четко смоделированной головой (рис. 7). Даже если этот камень имеет естественные преобразования, не исключено, что он использовался в культовых целях (Шорин 1986а:1-5).
Имя Велеса нашло отражение и в названиях некоторых камней за пределами Новгородской области: Велесов камень у деревни Тряслово Ярославской области (Титов 1885: 80), камень Волос в Белоруссии (Ляко 1992:69-71). С последним камнем было связано представление о его способности исцелять домашних животных. Представления о защитных функциях камней, весьма значимых для выявления намеченной связи, в новгородских материалах отражены слабо. Отметим лишь камень с искусственными углублениями у деревни Шилово, с которым связано поверье о его способности делать диких зверей невидимыми, и тем самым спасать от преследования охотников. Некоторые углубления на камнях связываются с отпечатками звериных лап.

Камень "Медведица"** расположен недалеко от Новгорода, в Ильменском Поозерье, и имеет характерные для культовых камней углубления полусферической формы (рис. 8). Он относится к разряду "нечистых". Как уже отмечалось, народные представления связывают с камнями этой группы черта, охраняющего богатство, а сами камни иногда называют Чертовыми. Камни с таким названием широко представлены на территории распространения культа. Они известны в Латвии (Уртанс 1988:12), Литве (Тагазепка 1958: 23, 32-34, 41, 48-52, 55) и Белоруссии (Мялешка 1928: 158, 171). В этой связи показательно, что в своей языческой функции, не ассимилированной христианством, Велес воспринимался в позднее время как нечистый, черт.
Особый интерес представляют легенды, связанные с Чертовыми камнями. Их сюжет является общим для балто-славянского ареала и описывает конфликтную ситуацию, в которой черту противопоставлены такие персонажи как Перкунас или Перун, Илья. Так одна из литовских легенд рассказывает о черте, который сидел на камне, шил туфли и точил косы ***. Это очень раздражало Перкунаса, который ударил в камень и расколол его на две части. С тех пор черт на камне не показывался (Тагазепка 1958: 50). По народным представлениям, черту не страшны христианские святые, но он очень боится Перуна, который в былые времена часто бил чертей, сидящих на камне.
Также важны легенды, связанные со "Змеиными" камнями, в самом названии которых находит отражение змеиная природа Велеса. В Новгородской области такой камень расположен на берегу озера Игорь. Легенда рассказывает о гигантском змее, который жил под камнем и пожирал скот и людей. Не в силах избавиться от него, люди пошли на хитрость: напекли рыбников, куда положили несколько пудов соли. Отведав угощения, змей не мог избавиться от жажды, несколько дней он пил озерную воду и в конце концов лопнул.
Больший интерес для нас представляет легенда, связанная со "Змеиным" камнем на территории Белоруссии. Она рассказывает о змее-портном, который жил у камня. Однажды, когда он был с любимой девушкой, и заснул, нашла большая туча и загремел гром.
Змей бросился бежать, а Перун стал бить в него и на третий раз забил. Люди нашли его и закопали (Мялешка 1928:67-168). Слово "перун" в данном случае употреблено в значении "гром", однако для нас важно, что оно отражает собственное имя языческого Перуна.
Таким образом, легенды согласуются с основным мифом (поединок бога Грозы и его противника) и с его дальнейшими преобразованиями (Иванов, Топоров 1970:325-336; 1974; 1975:54-70). Следующая группа рассматриваемых памятников, на которые необходимо обратить внимание, включает в себя камни, известные под названием "Синие".
На территории Новгородской области зафиксировано семь таких объектов, но они распространены и за ее пределами. Наибольшую известность получил "Синий" камень под Переславлем-Залесским, почитание которого красочно описывает Житие преподобного Иринарха: "... бысть во граде Переславле камень за Борисом и Глебом в бояраку, в нем же вселися демон, мечты творя и превлачая к себе из Переаславля людей: мужей и жен и детей их. и разсевая сердца в праздник великих верховных апостолов Петра и Павла. И они слушах его и к нему стекахуся из году в год и творях ему почесть..." (Житие 1909:26).
В отношении других камней мы имеем лишь косвенные указания на их культовое значение. Так на Синем камне у деревни Обол Псковской области устраивали пляски на праздник Ивана Купалы (сведения А.А.Панченко), а о Синем камне у устья реки Учемки Ярославской области старожилы говорят, что он "какую-то силу имел" (сведения А.В.Курбатова). С Синим камнем у деревни Вороново Новгородской области было связано традиционное состязание в силе, в котором участвовало по шесть мужчин от каждой деревни. Победителем считалась та "команда", которая поднимала камень выше. Обычай поднимания камня явно имел некогда ритуальный смысл, в Белоруссии, например, сходным образом поднимая священный камень, совершали обряд вызывания дождя**** (Ляукоу 1992:64-69).
Проведенные нами исследования показали, что использованный в названии камней эпитет "синий" не является цветообозначаюшим признаком, а имеет символическое значение, он указывает на соотнесенность объекта с загробным миром, смертью (Шорин 1988:94-97), а как уже отмечалось, связь с потусторонним миром характерна для бога Велеса.
Интересна подборка имен святых, в дни памяти которых народ посещал культовые камни. Как показали исследования Б.А.Успенского, древние представления о Велесе в христианскую эпоху трансформировались и были частично перенесены на таких персонажей, как Никола, Петр, Власий и некоторых других (Успенский 1982). Особый интерес представляет Параскева Пятница, которая явилась как бы наследницей языческой богини Мокоши, переняв ряд важнейших функций последней. Между тем, ряд общих черт в почитании Мокоши и Велеса объединяет их. Выше мы уже приводили случаи связи камней с культом Николы и Параскевы Пятницы.
Согласно древним славянским представлениям, потусторонний мир, которым "заведовал" Велес, являлся не только средоточием смерти, но источником целительной силы, плодородия. В этой связи становится понятно использование священных камней в лечебной магии. Наиболее часто распространен мотив исцеления от слепоты при помощи камней. Легенды также повествуют о чудесном исцелении или наказании слепотой в случае неуважительного отношения к камню. В настоящее время установлено, что связь со слепотой и исцелением характерна именно для Велеса (Иванов, Топоров 1974:130; Успенский 1982:91,93).
Другое важное наблюдение связано с наличием на камнях-следовиках изображений следов исключительно левых стоп и ладоней. Разумеется, это относится лишь к следам искусственного происхождения. Такая особенность изображений не могла оказаться случайной, и была чрезвычайно значима, как в мифологическом, так и в ритуальном плане. Исследованиями последних лет установлено, что признак "левый" был показателен для мифологического существа, связанного с потусторонним миром, каким и являлся Велес (Успенский 1973:145; 1962:43). Будучи богом мертвых, он мыслился невидимым для живых, и поэтому мог являть свое присутствие через след, посредством которого камню передавались его сила и свойства. Иными словами, в эпоху язычества культовые камни представлялись воплощением Велеса (Шорин 1988:61-62).
Таким образом, имеющиеся факты позволяют утверждать, что культ камней возник на Северо-Западе в глубокой древности. В дальнейшем, после расселения здесь славян, на него наложился культ бога Велеса, а в христианскую эпоху он в трансформированном виде явился заметной частью народного православия.

* Материалы полевых исследований автора. В дальнейшем без сносок.
** В.С. Передольский называет камень "Лосем" (Передольский 1898:206).
*** Любопытно, что камень или сидящий на нем черт наделяются способностью шить одежду или туфли, причем туфли были особенные, ими он приманивал девушек, которые одев их начинали танцевать и не могли остановиться.
**** Важно отметить, что в обряде участвовало девять женщин, исключительно вдовы.

Аничков, И.В 1915. Обзор помещичьих усадеб Новгородской губернии Москва

Васке, А. 1974. Раскопки могильника и святилища около г.Резекне// Археологические открытия 1973г.: 397-398. Москва: Наука.

Дополнения. 1846. Дополнения к Актам историческим I. Санкт-Петербург.

Дучиц, Л. В. 1985. Культовые валуны, каменные идолы и кресты на территории Белоруссии. //Археология и история Пскова и Псковской земли. Краткие тезисы докладов к предстоящей научно-практической конференции: 63-65. Псков.

Житие. 1909. Житие преподобного Иринарха, затворника Ростовского Борисоглебского монастыря. Санкт-Петербург.

Иванов В.В., В.Н.Топоров. 1970. К семиотическому анализумифа и ритуала:(на белорусском материале) // “Sign language. Culture”: 321-389. Paris: Mouton.

1974. Исследования в области славянских древностей. Москва: Наука.

1975. Инвариант и трансформация в мифологических и фольклорных текстах // Типологические исследования по фольклору. Сборник статей памяти В.Я.Проппа (1895-1970): 44-76. Москва.
Мильков В. В. 1982. Отчет о проведении археологических работ от рядом Новгородского музея в 1982 году//Архив Института археологии РАН.

Новгородский сборник. 1865. Вып. III. Новгород.

Новгородский сборник. 1865. Вып. IV Новгород.

Передольский В. С 1898. Новгородские древности. Записка для местных изысканий. Новгород.

Полное собрание. 1851. Полное собрание русских летописей V. Санкт-Петербург.

Порфиридов Н.Г. 1940. Камни с изображениями и знаками// Новгородский исторический сборник 7: 115-118.

Репников, Н.И. 1903. Поездка Репникова в Старую Ладогу//Записки Отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества V/I.

Римантене, Р. В.Урбанавичюс. 1971. Языческое святилище в Жемайтии // Археологические открытия 1970 года: 330. Москва: Наука.

Стубавс. А. 1979. Ступельская экспедиция // Археологические открытия 1978 года: 474. Москва: Наука.
Титов, А. 1885. Ростовский уезд Ярославской губернии. Санкт-Петербург.

Урбанавичюс, В. 1972. Языческие святилища XVI – XVII в. в Литве//Археологические открытия 1971 года. 420-421. Москва: Наука.

Уртан, В 1974. Работы Айзкраульской экспедиции//Археологические открытия 1973 года: 407-408. Москва: Наука.

Уртан, Ю. 1975. Валун "Крауклю Акменс" //Археологические открытия 1974года:424. Москва: Наука.

1981. Охранные раскопки в Восточной Латвии // Археологические открытия 1980 года: 373. Москва: Наука.

Успенский, Б.А. 1973. "Правое" и "левое" в иконописном изображении//Сборник статей по вторичным моделирующим системам: 137-145. Тарту: Тартусский государственный университет.

1982. Филологические разыскания в области славянских древностей. (Реликты язычества в восточнославянском культе Николы Мирликийского). Москва: Московский государственный университет.
Формозов, А.А. 1965. Камень "Щеглец" близ Новгорода и камни-следовики // Советская этнография 5: 130-139.

Шорин, М.Ф. 1986. Культовые камни на территории Новгородской области//Археологические открытия 1984 года: 34. Москва: Наука.

1986а. Отчет о работе отряда областной археологической экспедиции Новгородского музея в 1986 году//Архив Института археологии РАН.
1988, О цветовой символике в связи с интерпретацией культовых камней // Новгород и Новгородская земля История и археология (Тезисы научно-практической конференции): 94-97. Новгород.
1988. Семантика некоторых изображений на культовых камнях // Археология и история Пскова и Псковской земли. Тезисы докладов к предстоящей научной конференции по теме: "Древнерусское язычество и его традиции": 61-62. Псков
1991 Вопросы классификации и датировки культовых камней (по материалам Новгородской области) // Краткие сообщения Института археологии АН СССР 205 77-83.

Caune, А. 1970. Pedakmeni

Latvija // Dabas un vestures kalendars 1971: 247-251.

Lougas. V. 1972. Vaiceste в// Esti looden 12: 729-732.

Ляукчу. Э.А. 1992. Маклiвыя сведки мiнуушчыны. Мiнск. Навука I тэхнiка.